Диплом: Библейские мотивы в творчестве М.Ю. Лермонтова [Дипломное сочинение]

Министерство образования Российской Федерации

Чувашский государственный педагогический институт им.И.Я.Яковлева

Филологический факультет

Кафедра литературы

Библейские мотивы

в творчестве М.Ю.Лермонтова

Дипломное сочинение

студентки V курса

Михайловой Ирины Петровны

Научный руководитель -

доцент кафедры литературы

Агапова Н.Г.

Чебоксары - 1996

Содержание

страница

Введение 3

Глава I. Лермонтов и Библия 10

( 1. М.Ю. Лермонтов и мир Ветхого Завета 10

( 2. Апокалипсис, его основные мотивы в творчестве Лермонтова 29

Глава II. Молитвенная лирика Лермонтова 38

Заключение 57

Библиография 60

Введение

М.Ю. Лермонтов - очень сложное явление в истории литературной жизни
России. Поэт, проживший всего 26 лет и оставивший относительно
небольшое литературное наследство, до сих пор остается неразгаданной и
до конца не понятой личностью. В литературной критике творчества
Лермонтова, начиная с прижизненных публикаций и кончая сегодняшним
днем, можно наблюдать острую борьбу мнений, подчас полностью
противоположных, искусственные выпрямления, идейные затемнения и
неизбежное проявление исторической ограниченности - черты, в которых
отразился ход развития русской истории и русской культуры со всеми его
противоречиями.

Гоголь, со слов Жуковского, определил существо лермонтовской поэзии
словом "безочарование" [30, 1]. Люди различных эпох, различного
душевного строя, умственных сил, религиозных устремлений сходились в
общем "безочаровании" от Лермонтова. Гоголь в статье о русской лирике
уделил Лермонтову места менее, чем Языкову. Ценитель и друг Жуковского,
Пушкина, Гоголя Плетнев дал такую оценку Лермонтова: "Это был после
Байрона и Пушкина фокусник, который гримасами своими умел толпе
напомнить своих предшественников. Придет время, и о Лермонтове забудут"
[30,2]. Такое мнение разделялось едва ли не большинством знавших
Лермонтова людей. Иван Аксаков: "Поэзия Лермонтова - это тоска души,
болеющей от своей собственной пустоты вследствие безверия и отсутствия
идеалов" [30,2]. Достоевский выразился про своего Ставрогина: "в злобе
выходил прогресс даже против Лермонтова"[30,2]. Вл.С.Соловьев только
завершил историю всеобщего “безочарования” Лермонтовым, устрашась за
религиозную судьбу того, в котором "демон кровожадности" к концу
жизни уступил "большую часть своей силы своему брату, "демону
нечистоты". Он определил религиозную судьбу Лермонтова, как гибель, а
долг читателей увидел в том, чтобы обличением демонизма, обуявшего
Лермонтова "демона гордости", "уменьшить хоть сколько-нибудь тяжесть,
лежащую на этой великой душе” [30,2]. Из приведенных мнений следует, что
вопрос о своеобразном религиозном мировоззрении Лермонтова возник, уже
по мере выхода в свет его произведений.

В.Г.Белинский, поначалу также принадлежавший к этому лагерю,
впоследствии переменил свое мнение о Лермонтове. Собственно с его работ
и началось изучение творчества Лермонтова в литературоведческом
плане.

Очень важны в раскрытии лермонтовского творчества статьи о нем
Аполлона Григорьева, боровшегося с Лермонтовым, тяготевшего к нему и
во многом глубоко его постигавшего. Также как и Шевырев он боролся с
"гордыней духа", занесенной с Запада.

Детализированное изучение Лермонтова в духе старой академической науки
началось главным образом в последние десятилетия ХIХ века и было
продолжено в нашем столетии. Сторонники этого воззрения видели в
Лермонтове крайнего индивидуалиста, выразителя "чисто отрицательного
взгляда", скептического романтика, сомневающегося во всех человеческих
ценностях и опирающегося на чужие - отечественные и западноевропейские -
образцы, в которых такое миропонимание представлялось художественно
закрепленным. Работы о жизни и творчестве Лермонтова представителей
этой науки А.Н. Пынина, П.А. Висковатова, В.Д. Спасовича, Д.И.
Абрамовича, Н.А. Котляревского и др. знаменуют новый этап в исследовании
поэта. Среди различных тем и разработок рассматривается и вопрос о
религиозности поэта и его байронизме, демонизме. Затрагивается также
проблема религиозного воспитания Лермонтова в доме его бабушки Е.А.
Арсеньевой. Трудами названных выше ученных (особенно трудами
Висковатого) был накоплен и частично, по мере сил, обобщен большой
материал фактов и наблюдений, без которого наше знание о Лермонтове и
общее представление о нем были бы значительно беднее.

В 1892-1894 г.г. в Казанском университете А.А. Царевский читает
лекции и произносит торжественные речи о Православии и о значении
русской словесности в национальном русском образовании. Царевского
интересует, почему в России наблюдается недостаточная читаемость
произведений Лермонтова? Совместимы ли понятия религиозности и
народности Лермонтова [92,13]?

В последние предреволюционные годы публикуют свои работы такие
исследователи творчества Лермонтова как С.Н.Дурылин "Судьба
Лермонтова", Л.П.Семенов "Лермонтов и Библия", М.Никитин "Идеи о боге и
судьбе в творчестве М.Ю.Лермонтова”, С.В.Шувалов "Религия
Лермонтова"[см.библ.].

Все эти работы можно назвать первыми основательными,
специализированными исследованиями, в которых авторы решают один и тот
же вопрос, обозначившийся еще при жизни поэта. Каково же
действительное отношение Лермонтова к Богу, к Библии; верит ли он в
судьбу; откуда берет свои истоки воинствующая богоборческая,
демоническая лирика, и как в то же время появляются лучшие образы
традиционной молитвы ко Всевышнему в его творчестве?

Л.Семенов отмечает в своей работе серьезное влияние Библии на
творчество Лермонтова. Она помогает поэту "в минуту жизни трудную", к
ней он обращается в поисках новых мотивов. С.Н.Дурылин считает,
чтоЛермонтов в конце своего творческого пути устает от демонического
начала в своей душе и приходит к написанию "чудных молитв", чистых,
светлых, полных веры, надежды и любви.

Параллельно с такими воззрениями продолжает набирать обороты
богоборческая, антирелигиозная направленность в исследованиях творчества
Лермонтова. Начало свое она берет из высказываний Герцена и Добролюбова.
Еще одним крайним выражением поляризации мысли в подходе к Лермонтову
явился формализм. Формалисты стали рассматривать стихотворения лишь с
их структурной и звуковой стороны (те же самые молитвы ими оценивались с
точки зрения строфики, размера, совершенно не обращалось внимание на
их идейно-эмоциональный план). Такой подход можно наблюдать и в
советском литературоведении. К формалистским относится книга о
Лермонтове Б.Эйхенбаума (1924 года).

Второе и третье десятилетия ХХ века (повлияла Октябрьская революция)
характеризуются исключительно острым столкновением идеологий и
методологий. Но приблизительно к концу 30-х годов острый антагонизм в
толковании Лермонтова исчезает: точки зрения и подходы исследователей
сближаются. Начинается синтетическое, многостороннее изучение поэта с
учетом всех прежних достижений, но идейно однобокое. Лучшие
лермонтоведы, такие как Л.Я. Гинзбург, Е.Н. Михайлова, И.Л.Андроников,
В.А. Мануйлов предпочитают не затрагивать тему библейского влияния на
поэта. А если и касаются ее, то лишь бегло, поверхностно, с точки
зрения богоборческой направленности. Архипов в своей книге
"М.Ю.Лермонтов. Поэзия познания и действия" пишет об атеистическом
мировоззрении поэта. "При всех видимых или кажущихся противоречиях и
отступлениях у Лермонтова была стройная атеистическая философия,
нашедшая в лирике и поэмах богоборческую формулу выражения. В русской
поэзии всегда велись ожесточенные схватки с Богом (Полежаева, Есенина,
Маяковского). И едва ли будет ошибкой сказать, что поэзия богоборчества
имела в виду не столько царя небесного, сколько земного"[7,65].

В 60-х же годах появляются исследования, названия которых говорят сами
за себя: "Антирелигиозные и антиклерикальные идеи в русской литературе
ХIХ века" Н.В.Карпова и М.Ю.Попова [40] и "М.Ю.Лермонтов - обличитель
церкви и религиозных догматов" А.П.Рубановича [ 80].

В1981 году выходит в свет "Лермонтовская энциклопедия", где появляются
отдельные статьи: "Религиозные мотивы", "Библейские мотивы",
"Богоборческие мотивы" и "Демонизм", все они тесно соотнесены друг с
другом [47].

В постперестроечное время вновь стали появляться статьи и заметки в
журналах, комментирующие связь Лермонтова с Библией на примерах одного
или группы стихотворений. Появились новые исследования: Котельникова
"Христианские мотивы у русских поэтов"[43]; Т. Жирмунской "Русские поэты
и Библия"[34]. Кроме этого стали публиковаться в литературных газетах
статьи, изданные на западе нашими русскими эмигрантами (статья И. Лукаша
о цикле стихотворений-молитв у Лермонтова).

Таким образом, не трудно заметить, что в литературоведении
(лермонтоведении) вновь возникает пристальный интерес к этой проблеме,
делаются попытки, пусть пока на материале отдельных произведений,
исследовать вопрос, интересующий многих. Для критиков здесь открывается
поле для дальнейшей деятельности. И данная работа- это лишь маленькая
попытка на основе всего имеющегося на сегодняшний день материала
обозначить и рассмотреть основные, наиболее важные, моменты
противоречивого лермонтовского отношения к Библии.

Название работы - "Библейские мотивы в творчестве М.Ю. Лермонтова" -
весьма распространенно и многозначно. Сам термин "мотив" несет на себе
отпечаток условности и недостаточной определенности. В
литературоведческих словарях нет единого, точного определения этого
термина.

В Лермонтовской энциклопедии (1981г.) дается следующее определение:
"Мотив - (от французского motif - мелодия, напев) - устойчивый смысловой
элемент литературного текста, повторяющийся в пределах ряда фольклорных
(где мотив означает минимальную единицу сюжетосложения) и
литературно-художественных произведений".

Мотив может быть рассмотрен в контексте всего творчества одного или
нескольких писателей, какого-либо литературного направления или
литературы целой эпохи, а также отдельного произведения. В поэзии
воплощается в ведущих темах, символах, сюжетных ситуациях, образах [47
].

Распространившись на сферу исследований индивидуального творчества и
став актуальным аспектом современного литературоведческого анализа,
термин "мотив" все более утрачивает свое прежнее содержание,
относившееся к формальной структуре произведения: из области "строгой"
поэтики он переходит в область изучения мировоззрения и психологии
писателя (или даже психологии творчества). Мотивами стали называть и
характерные для поэта лирические темы или комплекс чувств и переживаний,
а также константные свойства его лирического образа, независимо от того,
находили ли они соответствующее выражение в какой-либо устойчивой
формуле. В этом смысле термин "мотив" широко используются в
исследованиях поэзии и в современном лермонтоведении. Именно в таком
расширенном варианте и будет использоваться этот термин в данной работе.

Творчество Лермонтова представляет собой несомненное и органическое
единство, естественно, что и мотивы его лирики взаимосвязаны, тесно
переплетены друг с другом, часто “просвечивают” один через другой.

Формулировка "Библейские мотивы" включает в себя, на правах
обобщающей, такие мотивы, как христианские, евангельские, т.к. эти
названия берут свое начало из книг Нового Завета. Здесь же пойдет
речь и о религиозных и богоборческих мотивах, которые в Лермонтовской
энциклопедии выделены в отдельные статьи, но без которых анализ влияния
Библии на Лермонтова будет неполным, потому что только в совокупности
микроанализов раскрывается объемность и целостность миросозерцания
поэта, его отношение к жизни и Богу.

Библейские мотивы относятся к философско-символическим мотивам.
Библейские мотивы могут быть также своеобразным историко-культурным
комментарием к лермонтовским текстам.

Библейские мотивы входят в поэзию разными путями, получают разную
художественную разработку. Но они всегда дают творчеству духовно
восходящее направление, ориентируют его на абсолютно ценное.

У наших поэтов это принимало и принимает несколько форм, зачастую
сочетающихся в одном произведении.

Во-первых, форму лирического переживания, религиозных состояний и
настроений в многообразии и их интимно-психических оттенков. Стихи
рождаются или могут рождаться из молитвенных движений души. Точно так
же покояние, вера в милосердие Божие, надежда на спасение, христианская
любовь, мистическое созерцание, пророческое прозрение - всему этому
поэзия умеет дать богатое смыслом и эмоциональными красками выражение.

Во-вторых, форму поэтического воплощения идей о Боге, о мироздании, о
человеке как образе и подобии Божием.

В-третьих, форму художественного истолкования лиц и сюжетов из
Библии.

В-четвертых, форму отображения живой религиозной жизни нации, ее
религиозно-мистического опыта, нравственных и эстетических идеалов,
воспринятых русским сознанием из библейских источников (из
православия).

Конечно, черты мировосприятия, умственного склада, литературного вкуса
налагают свою печать на разработку этих мотивов каждым поэтом. В ней
может преобладать гармоническое, примиряющее звучание или, наоборот,
драматически обостряться противостояние истины и лжи, праведности и
греховности, веры и неверия. Один поэт благоговейно приемлет мир Божий,
другой, как библейский Иов, обращает к Богу вопросы о причинах и целях
творения, вопросы, нередко исполненные сомнений и скорби.

Именно таким противоречивым, религиозным и борющимся, пытающимся
понять непознанное и был М.Ю.Лермонтов.

И кто знает, не скажет ли Бог судьям Лермонтова, как друзьям Иова:

"Горит гнев Мой за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб
мой Иов"-раб Мой Лермонтов" (Мережковский).

Итак, целью данной дипломной работы является исследование библейских
мотивов, их места и роли в творчестве Лермонтова.

Цель определяет задачи работы:

1. Выявить основные библейские темы, образы, сюжеты, идеи и определить
их место в поэтической системе Лермонтова.

2. Проанализировать функции сюжетов, образов, цитат из Ветхого
Завета и последней книги Нового Завета - Апокалипсиса в творчестве
Лермонтова.

3. Рассмотреть влияние Библии не только на содержание произведений
(образы, мотивы, сюжеты), но и на форму литературных творений
Лермонтова. Произвести целостный анализ стихотворений-молитв поэта.

Поставленные задачи помогают последовательно выстроить текст дипломной
работы, т.е. определить ее структуру.

В I-ой главе - "Лермонтов и Библия" - представлены общие сведения о
влиянии Библии на Лермонтова; раскрывается противоречивое отношение
поэта к Богу; дается сопоставительный анализ отдельных стихотворений
или цитат из них и библейских текстов:

- ветхозаветных книг, к которым, как замечено исследователями,
больше тяготел Лермонтов (I.1);

- книги Нового Завета - Апокалипсиса (I.2).

Во II-ой главе - "Молитвенная лирика Лермонтова" - раскрывается
своеобразие молитвенного жанра в творчестве поэта и анализируются
его стихотворения-молитвы.

В заключении сделаны выводы по теме.

Глава I. Лермонтов и Библия

( 1. М.Ю.Лермонтов и мир Ветхого Завета

Жизненно-поэтическое мышление Лермонтова, с детства соприкасавшегося с
религиозно-молитвенным обиходом в доме своей бабушки Е.А. Арсеньевой,
было приобщено к кругу образов "Писания" (Библии) даже в большей
мере, чем умозрение многих других крупных фигур романтизма. Так,
Лермонтову чужд внебиблейский пантеизм йенских романтиков или
П.Б.Шелли, увлечение магической стихией у первых и интерес к античному
мифу у второго (например, образ Прометея).

Вся внутренняя жизнь Лермонтова протекает как бы в присутствии и перед
взором личного бога Библии, которого поэт именует, в соответствии с
книгой Бытия:

"создателем мира" [1,I,118],

"творцом природы" [1,III,491],

в одной из ранних редакций “Демона” вспоминается:

Святой великий час,

Когда от мрака отделился свет [1,III,511], -

такие же строки можно найти в Бытие 1.3-4: "И отделил Бог свет от тьмы".
В светлые минуты своей жизни поэт слагает дивные гимны Создателю
прекрасной, величественной вселенной. В стихотворении "Кладбище"
[1,I,118]:

Над головой

Жужжа, со днем прощается игрой

Толпящиеся мошки, как народ

Существ с душой, уставших от работ!..

Стократ велик, кто создал мир! велик!..

Сих мелких тварей надмогильный крик

Творца не больше ль славит иногда,

Чем в пепел обращенные стада?

Чем человек, сей царь над общим злом,

С коварным сердцем, с ложным языком?..

Разве это не то же, что некогда сказал Давид: "Всё дышущее да хвалит
Господа"? (Псалом СL,6).

Мцыри чудилось, будто какие-то голоса шептались по кустам

О тайнах неба и земли;

И все природы голоса

Сливались тут; не раздался

В торжественный хваленья час

Лишь человека гордый глас [1,III,439].

Вся природа славословит Бога:

"Да восхваляет Его небеса и земля,

моря и все, движущееся в них" (Псалом LХIХ,35).

В ясный день, когда всюду царит тишина, поэт созерцает в небесах Бога:

Когда волнуется желтеющая нива,

И свежий лес шумит при звуке ветерка,

И прячется в саду малиновая слива

Под тенью сладостной зеленого листка;

Когда росой обрызганный душистой,

Румяным вечером иль утра в час златой,

Из-под куста мне ландыш серебристый

Приветливо кивает головой;

Когда студеный ключ играет по оврагу

И, погружая мысль в какой-то смутный сон,

Лепечет мне таинственную сагу

Про мирный край, откуда мчится он,-

Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе,-

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу бога... [1,II,24]

Это напоминает пророка Илью, которому Бог явился не при вихре, не при
землетрясении или в огне, а в таинственной тишине. Лермонтов говорит о
ветерке, Библия - "о веянии тихого ветра"(I кн. Царств, ХIХ, 11-13).

Но могучий как Яаков (и хром, как он), поэт не раз дерзал вступать в
богоборчество. Его религиозно-богоборческие переживания отличаются
большой непосредственностью и внутренней независимостью. И это
естественно для романтика-бунтаря, склонного презирать "суеверное"
послушание толпы и разговаривать с "высшей силой" на равных, отстаивая
свою личную исключительность и достоинство.

На Бога при случае возлагает Лермонтов ответственность за
несовершенства миропорядка и надломы в собственной жизни.

Бог представляется ему по-библейски "всесильным"- это тот, кто может,
но не хочет ответить благославляющим "да" на бурные притязания поэта,
хотя в иных случаях это всемогущество промыслителя для Лермонтова как бы
ограничено соприсутствием демонического мирового начала.

Короче всего "кредо" Лермонтова выражено в юношеской драме "Испанцы"
[1,IV,21]: “...верь, что есть на небе бог - и только! Я сам не верю
больше этого!” И действительно поэт постоянно сомневается в прочих
существенных принципах библейской веры. Так, в той же драме "Испанцы"
можно увидеть сомнение автора в благости провидения:

"Бог знал заране всё: зачем же он не удержал судьбы?..

Он не хотел!" [1,IV,97].

В словах Демона: "Ждет правый суд: простить он может, хоть осудит"
[1,III,474], - чувствуется сомнение в милосердии божием. Но в своем
отношении к божьему суду Лермонтов в разных своих произведениях
противоречит сам себе. В стихотворении "Смерть поэта" [1,II,17] он
твердо уверен в честности и справедливости божьего суда:

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждет;

Он не доступен звону злата,

И мысли и дела он знает наперед.

Противоречит поэт и в вере в загробную жизнь. Так, строки из
стихотворения "Не смейся над моей пророческой тоскою" [1,II,30]:

Но я без страха жду довременный конец.

Давно пора мне мир увидеть новый, -

дают право полагать, что Лермонтов уверен в загробном существовании. А
вот другие произведения говорят об обратном. Лермонтов сомневается в
загробной жизни и в стихотворении "Слова разлуки повторяя":

Слова разлуки повторяя,

Полна надежд душа твоя;

Ты говоришь: есть жизнь другая,

И смело веришь ей ... но я ?..

Оставь страдальца!- будь покойна:

Где б ни был этот мир святой,

Двух жизней сердцем ты достойна!

А мне довольно и одной.

Тому ль пускаться в бесконечность,

Кого измучил краткий путь?

Меня раздавит эта вечность,

И страшно мне не отдохнуть!

Я схоронил навек былое,

И нет о будущем забот,

Земля взяла своё земное,

Она назад не отдает!.. [1,I,371]

и в финале драмы "Menschen und Leidenschafen" ("Люди и страсти"):

Юрий: Мы никогда, никогда не увидимся.

Любовь: Если не здесь, то на том свете...

Юрий: Друг мой! нет другого света... есть хаос...он поглощает

племена... и мы в нём исчезнем... мы никогда не
увидимся...

разные дороги... нет рая - нет ада... люди брошенные бесприютные
созданья [1,IV,181].

Говоря обо всем этом, Лермонтов прибегает то к яростным сарказмам, то
впадает в тон усталой иронии. И все же, какова бы ни была дерзость его
сомневающейся и отрицающей мысли, ценностный мир поэта в значительной
степени организован вокруг остро прочувствованной библейской символики с
её антитезами райского сада и адской бездны, блаженства и проклятия,
невинности и грехопадения.

Тексты Лермонтова обнаруживают следы внимательного чтения библейских
книг обоих заветов. Ветхий Завет - это так называемая Иудейская Библия,
написанная на древнееврейском языке и включающая описание зарождения и
развития жизни на земле до рождения Иисуса Христа. Новый завет - это
собственно христианская часть Библии.

Среди черновых заметок, сделанных на заре поэтической деятельности,
лермонтоведы нашли такую: "Демон". Сюжет. Во время пленения евреев в
Вавилоне ( из Библии). Еврейка. Отец слепой. Он в первый раз видит её
спящую. Потом она поет отцу про старину и про близость ангела - как
прежде. Еврей возвращается на родину. Её могила остается на чужбине"
[1,V,348].

Лермонтов нередко употребляет библейские собственные имена:

Аарон: "служитель Аарона" [1,III,55]

"премудрый пастырь Аарон" [1,II,20]

Авраам: "Нет, Аврааму было легче самому

на Исаака нож поднять, чем мне [1,IV,118].

Адам: "внук Евы иль Адама" [1,III,365]

"она не одному Адамову внуку вскружила голову" [1,IV,185]

Ева: "Евы дочь" [1,III,395]

Израиль: "плачь, пла